  |
  |
            |
    |
||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
Три возраста журналиста Ушакова
Парламентский корреспондент «Краснодарских известий» Анатолий Ушаков – человек на Кубани известный: талантливый журналист, поэт и публицист, чей творческий и трудовой стаж уже перевалил за 40 лет, а сам он за это время отмотал не одну сотню тысяч километров от Дальнего Востока до Калининграда, не торопится отложить в сторону перо. Говорит, слишком много взял на себя повышенных обязательств – и сборник стихов издать, и в газете немало идей нереализованных осталось, а все надо успеть. Вот и в День кубанской печати я застал Анатолия Александровича за работой. К этому празднику, который принято называть Днем кубанской печати, сами кубанские журналисты относятся несколько иронически. Даже те ветераны журналистики, кто еще не забыл времена торжественных банкетов 5 мая по случаю Дня Советской печати, не без сарказма намекают на странное календарное совпадение.
Анатолий Ушаков вообще считает, что таких понятий, как «кубанская печать», «кубанская журналистика», быть не должно.
- Я всегда с теплом в сердце вспоминаю, как мы с коллегами чествовали друг друга 5 мая, но сейчас другие времена, мы живем в другой стране, но этот день почему-то воспринимается мной не как профессиональный праздник, а как день воспоминаний о былом. Поэтому по традиции встречаемся с друзьями, коллегами, вспоминаем те газеты, в которых вместе работали и которых уже нет. А по-настоящему профессиональный праздник для меня – это 13 января – день выхода первого номера первой российской газеты «Ведомости», а не ленинской «Искры».
А меж тем профессиональная карьера Анатолия Ушакова началась именно в ленинской прессе (впрочем, другой тогда и не было) – газете «Красноярский комсомолец», куда он пришел в 16-летнем возрасте еще юнкором. Это, как говорит сам Анатолий Александрович, первый период его карьеры из трех, на которые он разделяет свою творческую жизнь.
- Я помню свою первую командировку до сих пор. Мне поручили написать очерк об одном известном преступнике, который, несмотря на свои молодые годы, уже отмотал не один срок и в очередной раз за целую серию разбоев и грабежей попал на зону в поселке Сахарном, куда я и поехал. Звали его Витек. Я его до сих пор помню: это обветренное скуластое лицо, поджатые губы и взгляд, но не злобный исподлобья, как у киношных бандитов, а простой, открытый. Но от этого взгляда все равно шел холодок по телу.
Самое удивительное, что тогда на меня произвело впечатление не увиденное за колючей проволокой, а это был другой мир, о котором я в итоге и написал, - меня поразило больше всего то, с какой легкостью передо мной открывались запоры и двери, как ко мне уважительно относились люди в погонах, как я совершенно свободно мог проникнуть туда, куда простому смертному путь был заказан. Вот тогда я и понял значение словосочетания «четвертая власть». Хотя, по-моему, в те годы пресса была не четвертой властью, а значительно выше.
Я бы сказал даже, что журналистика, пресса была придатком к первой – партийной власти. - А сейчас разве не так?
- Да что вы! Нынешней прессе до той далеко! Вспомните, что тогда значило попасть в газету: стал «героем» фельетона – можно ставить крест на карьере, попал в передовицу или очерк – ждет слава и почет. Другое дело, что не было той свободы, как сегодня. Хотя и теперь свобода в прессе имеет определенные рамки дозволенности.
Второй период в творчество Ушакова пришел с приходом гласности и перестройки. Писать стало можно все и всем, и творческая интеллигенция от свалившейся на нее как снег на голову свободы слова прямо-таки обалдела. А поначалу даже не знала, как толком можно пользоваться предоставленной свободой.
- Мои первые ощущения от свободы были весьма противоречивы, - вспоминает Анатолий Александрович. – С одной стороны, -
в литературе, журналистике, равно как в кино и на ТВ, воцарилось нечто подобное вакханалии, запретов не существовало, вам никто не затыкал рот. А с другой – отсутствие всяких запретов жестоко ударило по качеству журналистики и литературы. Но потом это все куда-то ушло, растворилось. Тем не менее, именно в девяностые годы поэт Ушаков написал большинство своих произведений, которые планирует сегодня включить в поэтический сборник.
- Мне уже почти 60, но я считаю, что рано еще подводить итоги, - с иронией говорит Ушаков. – Сейчас как раз самый пик третьего периода моей журналистской карьеры, но я хочу еще много написать и в журналистике, и в поэзии. Сергей ЛАДОЖСКИЙ
Другие материалы этой рубрики:
|
|
|||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||||
|
|
||||||||||||
|
|
||||||||||||
